Рефераты по Философии

Философские изыскания 17-18 века

Оглавление

1. Английский (Ф. Бэкон. Д. Локк.) и французский (Д. Дидро, П. Гольбах, Гельвеции) материализм
2. Субъективный идеализм (Д. Беркли)
3. Спор между сенсуалистами (Д. Локк, Гельвеции) и рационалистами (Р. Декарт, Лейбниц)
4. Этика разумного эгоизма (Гельвеции и др.)
Список литературы

1. Английский (Ф. Бэкон. Д. Локк.) и французский (Д. Дидро, П. Гольбах, Гельвеции) материализм

В теории познания продолжил традиции английского эмпиризма и материализма (Ф.Бэкон, Т.Гоббс), противостоящие как университетской схоластике, так и картезианству. В своем важнейшем труде «Опыт о человеческом разуме» поставил задачу «выяснить происхождение, определить достоверность и объем человеческих знаний». В решении этой проблемы опирается также на П.Гассенди, Р.Бойля, И.Ньютона.
Категорически отрицает существование врожденных идей и принципов как теоретических, так и нравственных, включая идею бога. Рассматривает их существование как ограничение свободы мысли, средство господства одних над другими. Д.Локк обосновывает мысль о том, что все наши знания основаны на опыте и вытекают из него. Опыт заключает чувства и размышления. Объективные вещи воздействуют на сознание через чувство, что и составляет внешний опыт; размышления разума о процессе чувствования (рефлексия) являются внутренним опытом. Внешний опыт порождает под воздействием первичных (протяженность, фигура, плотность, движение) и вторичных качеств (цвет, вкус, запах, звук) простые идеи, которые путем «воспроизведения, сравнения, соединения» (собственная деятельность ума) могут быть преобразованы в бесконечное многообразие более сложных идей. Единственный источник знания — бытие. Познание истинно постольку, поскольку идеи соответствуют действительности. Высшим разумным первоначалом, источником движения и сознания является, по мнению Д.Локка, — бог.
Социально-политическая концепция Д.Локка содержится в «Двух трактатах о государственном правлении». Является сторонником конституционной парламентской монархии, обосновывает государственное устройство с позиций естественного права и «общественного договора», ратует за разделение властей и признание суверенных прав народа вплоть до ниспровержения негодного правительства.
Философские идеи Д.Локка оказали огромное влияние на развитие материалистических теорий Д.Толанда (1670-1722), А.Коллинза (1676-1729), Д.Гартли (1704-1757), Д.Пристли (1733-1804) в Англии; Ж.Ламетри (1709-1751), К.Гельвеция (1715-1771), Д.Дидро (1713-1784) во Франции. Основная проблематика английских материалистов включала в себя: соотношение материи и движения, материальную обусловленность сознания, взаимодействие свободы и необходимости. Французские материалисты последовательно развивали локковский сенсуализм, утверждали, что в человеческих чувствах отражаются объективные свойства природы; ориентировались на естествознание и особенно — на механику. Механистическая картина мира легла в основу их представлений о мире и человеке.
Но сенсуализм Д.Локка явился не только исходным пунктом развития материализма XVIII века, но и в ходе дальнейшего развития был трансформирован в субъективный идеализм Д.Беркли и агностицизм Д.Юма.
Как уже было сказано, сенсуализм (лат. sensus — восприятие, чувство, ощущение) — направление в теории познания, утверждающее чувственность главной формой истинного знания. Наиболее последовательно выражается материалистами (П.Гассенди, Т.Гоббс) в утверждении — «нет ничего в разуме, чего прежде бы не было в чувствах». Острие этого тезиса направлено против метафизических понятий рационализма — врожденных идей, принципов, предрасположений разума.
Д.Локк, развивая принципы сенсуализма, пришел к следующим окончательным выводам: всякое знание является результатом опыта; последний содержит в себе два источника знания — опыт о внешних предметах (ощущение), опыт внутренних процессов работы разума (размышление); нельзя познать предметы сами по себе, ибо наше знание ограничено нашими идеями.
Наиболее систематическим пропагандистом философских идей французского механистического материализма стал Поль Анри Гольбах (1723-1789).
В основном философском сочинении «Система природы, или О законах мира физического и мира духовного» (1770) Гольбах утверждал вечность и несотворенность материи, которая в процессе постепенного развития и изменения порождает все многообразие реального мира.
Вселенная, по Гольбаху, представляет собой движущуюся материю, движение необходимо вытекает из ее сущности и является способом существования материи. Однако, говоря о единстве материи и движения, он движение понимал механистически.
В теории познания Гольбах отвергал агностицизм, картезианскую (от латинизир, имени Декарта — Картезиус) концепцию врожденных идей, последовательно развивал основные положения материалистического сенсуализма, отстаивал способность человеческого разума познавать мир и его законы. То, что для наших дедов было удивительным, писал он, чудесным и сверхъестественным явлением, становится для нас простым и естественным фактом, механизм и причины которого мы знаем.
Человек как разумное существо, по мнению Гольбаха, призван стать властителем мира, перестроить общественные отношения на разумных основаниях. Этим обусловливались права человека: быть равным другому, быть свободным в своих решениях и действиях. Гражданские и политические свободы Гольбах рассматривал «как неотъемлемое право всякой нации и всякого общества, в виду того, что они существенно необходимы для сохранения и процветания общественных союзов».
Учение Гольбаха о природе свое дальнейшее развитие получило в работах самого выдающегося представителя французского материализма Дени Дидро (1713-1784). В своих многочисленных сочинениях он отстаивал идеи о материальности мира. Дидро отвергал дуализм, считал материю единственной субстанцией, а причину ее существования видел в ней самой. Она едина, вечна, несотворена и независима от человеческого сознания. Все явления природы — это конкретные формы ее существования.
Дидро обосновывал единство материи и движения. Вся природа, согласно его учению, находится в вечном движении и развитии, сущее погибает в одной форме и возникает в другой. Он отвергал существование абсолютного покоя, стремился преодолеть механицизм: возражал против сведения движения к пространственному перемещению тел и утверждал, что и неподвижное тело находится в движении, т. е. развивается, изменяется. При этом Дидро высказал ряд глубоких диалектических догадок: в частности, активность материи, ее самодвижение он пытался объяснить внутренней противоречивостью и разнородностью материи.
Распространение принципа непрерывности развития и изменения на природу позволило Дидро предвосхитить некоторые положения эволюционного учения: он писал, что человек как биологический вид подобно всем другим живым существам имеет свою историю становления.
Дидро выступил против утверждения о божественном происхождении сознания. Он высказал мысль, что потенциально ощущение свойственно всей материи, сознание же есть свойство ее высокоорганизованной органической части.
В гносеологии Дидро следовал за Локком и исходил из сенсуализма, критиковал агностицизм и утверждал познаваемость мира. Причиной ощущений он считал материю.
Социально-политические взгляды Дидро базировались на теории «общественного договора». Возникновение государственной власти она объясняла соглашением между людьми, вынужденными перейти от необеспеченного защитой естественного состояния к состоянию гражданскому. Опираясь на нее, Дидро разоблачал вымыслы о божественном происхождении королевской власти и феодального сословного неравенства. Он решительно выступал против деспотических форм правления, ратовал за конституционную монархию и, как все просветители, надеялся на появление «просвещенного государя».

2. Субъективный идеализм (Д. Беркли)

Джордж Беркли развивает идеи сенсуализма в несколько неожиданном направлении. По его мнению, ощущения — единственно доступная реальность. Существовать — значит быть воспринимаемым. Попытки же на основе ощущений создать независимо существующие материальные предметы приводят к химерам разума, вроде материи — бескачественной субстанции. В своих философских построениях Беркли, будучи священнослужителем, руководствовался интересами борьбы с материалистическими и атеистическими взглядами.
Уже в первые годы своего учения в университете Беркли убеждается в успехах естественных наук. И поэтому свою задачу в создании «собственной философской системы видит в противодействии распространению материалистических взглядов». Защите религии он посвящает всю свою жизнь.
Учение, созданное Беркли это — субъективный идеализм. Отвергнув бытие материи, оно признает существование только человеческого сознания, в котором Беркли различает «идеи» и «души» («умы»). Лучшие его труды, в которых он излагает свою философию, были написаны им в молодости, это «Опыт новой теории зрения», «Трактат о принципах человеческого знания», «Три диалога между Гиласом и Филонусом».
В 1709 году Беркли публикует свой «Опыт новой теории зрения». При создании этого произведения Беркли больше всего волнует необходимость устранения идеи первичных качеств, независящих от нашего сознания, якобы подтверждающих реальность материи, а именно материи вне разума. А первичное качество, особенно после трудов Декарта, завоевавших всеобщее признание, и есть протяженность тел. Беркли публикует свой «Опыт…» специально с целью опровергнуть всеобщее предвзятое (по его убеждению) мнение. «Мой замысел заключается в том, чтобы показать, каким образом мы посредством зрения воспринимаем расстояние, величины и положение предметов».

Результат, по мнению Беркли успешно достигнутый, состоял в том, чтобы доказать, что расстояние, величина и положение предметов вовсе не являются первичными, объективными (то есть независящими от субъекта) качествами предметов, а скорее, нашими истолкованиями. В самом деле: «Когда мы смотрим на близко расположенный предмет обоими глазами, то, по мере его приближения и удаления от нас, мы изменяем направление взгляда, уменьшая или увеличивая промежуток между зрачками; это изменение направления взгляда или движение глаз сопровождается ощущением, и именно оно дает разуму представление (идею) о большем или меньшем расстоянии». «…когда предмет находится на каком-то расстоянии, а затем придвигается поближе к глазам, мы не можем избежать, хотя бы на короткое время, того, чтобы изображение не стало более расплывчатым, даже сильным напряжением глаз. В таком случае ощущение замещает смутное видение, помогая разуму оценить расстояние от предмета, он считается тем ближе, чем больше усилие или напряжение зрения с целью получения более отчетливого видения».
Итак, восприятие расстояния не отражает реального расстояния; подобное восприятие не передает образа реального мира, поскольку расстояние зависит от формы деятельности субъекта. Против этой теории зрения мы могли бы эффективно использовать правила геометрической оптики, для которой пространство, измеряемое с дистанции, должно было бы сочетаться с чем-то объективным. Однако Беркли напоминает, что если бы эти правила имели силу, то отсюда бы следовало, что восприятие расстояния у всех должно быть одинаковым. Но очевидно, что дело обстоит иначе. Желание объяснить зрение «через геометрию», по мнению Беркли, — всего лишь «фантазия» или «каприз».
Так же ошибкой было бы полагать, что связь, объединяющая зрительные впечатления с осязательными ощущениями, относится если не прямо к внешним телам, то к природе этих вещей. Как считает Беркли, Связь меду разными типами ощущений относится к области логики и объективности: это только вопрос опыта. Только человеческая душа устанавливает связь между «подсказками» многообразного содержания разных типов ощущений. Таким образом, душа создает «вещи» и придает форму «предметам». Как осязательные ощущения, так и зрительные представления (образы) представляют собой знаки языка природы, которые Бог посылает органам чувств и рассудку для того, чтобы человек научился регулировать свои действия, необходимые ля поддержания жизни, и сообразовывать их с обстоятельствами, дабы не подвергать свою жизнь опасности. Значит, зрение — это инструмент для сохранения жизни, но нив коем случае не средство доказательства реальности внешнего мира. Согласно Беркли, «объективная реальность возникает перед нами только на основании интерпретации, толкования «знаков» ощущениями, единственно известными первоначально. И лишь когда мы установим определенную связь между разными классами ощущаемы отображений и рассмотрим их соответственно сложившееся между ними взаимной зависимости, только тогда можно считать, что сделан первый шаг в построении реальности». Де Руджеро справедливо напоминает, что Беркли хотел противопоставить свою «Теорию зрения» в качестве научного трактата «Диоптрике» Декарта, «Лекциям по оптике» Барроу, «Оптике» Ньютона и «Диоптрике» Молине. Тема была в высшей степени актуальной и завоевала внимание ученых, несмотря на попытку осложнить ее нагромождением метафизических и гносеологических проблем. Но Беркли по-настоящему интересовали именно пресловутые нагромождения. В одном из своих писем он сообщает, что «Опыт новой теории зрения», вероятнее всего окажется бесполезным, однако добавляет, что надеется показать в следующем трактате, что «Опыт…», «показывая пустоту и ложность многих областей умозрительной науки, послужит побуждением к глубокому изучению религии и полезных вещей». Беркли здесь имеет в виду свой «Трактат о принципах человеческого знания». В «Трактате о принципах человеческого знания» 1710 года Беркли развивает дальше теорию идей, которая впервые начала вырисовываться в его «Философских заметках». Это самая известная работа Беркли, она задумывалась в двух частях, но издана была только одна. «Часть первая, в которой исследуются основные причины заблуждений и затруднений в науках, а также основания скептицизма, атеизма и безверия». И все-таки главным заблуждением, которое Беркли хочет искоренить, является субстанциально-материалистический образ вселенной. По мнению Беркли, главная причина этой ошибки — в уверенности относительно значения и ценности абстрактных идей и связанной с нею последующей убежденности в том, что наряду со вторичными качествами существуют также и первичные. Главными мишенями Беркли в трактате были Ньютон и Локк, а именно: ньютоновская теория вселенной, состоящей из материальной субстанции, независимой от сознания, и психология Локка, допускающая, например, что большая часть нашего знания состоит из абстрактных идей.
Обоснование своих философских воззрений Беркли начинает с анализа и критики сенсуалистического учения Локка. В своей основе юмовская и берклианская системы сходны, т. е. обе они исходят из самых общих эмпирических предпосылок, однако выводы делаются противоположные. Если локковская система была в основном реалистическая, то берклианская философия — идеалистическая.
Локк разделял все качества предметов на первичные и вторичные. К первым он относил протяженность, вес, форму, движение, покой, вещественность и т. д., ко вторым — все остальные ощущаемые качества: цвета, звуки, вкусы и т. д. Беркли же с этим не согласен и считает, что все качества являются вторичными, полагая, что и первичные качества имеют тот же характер, что и вторичные, ибо такие качества, как протяжение, не являются объективными, а зависят от нашего восприятия, сознания. Так, он говорит, что величина предметов — это не нечто объективное, а определяется тем, что предмет нам кажется то большим, то маленьким. Т. е. величина предметов — это результат нашего опытного заключения, которое опирается на органы чувств. Таким образом, существование вторичных и первичных качеств обусловлено нашим восприятием.
Так же Беркли рассуждает и при рассмотрении понятия материи. По Локку, мы путем абстракции, т. е. отвлечения от предметов общих черт и признаков, приходим к понятию материи как таковой. Таким же образом мы приходим и к понятию пространства. Беркли пытается доказать, что мы не в состоянии прийти к понятию материи таким способом, аргументируя при этом так же, как и в отношении первичных и вторичных качеств. Он полагает, что существование абстрактно общих идей невозможно, так как при восприятии в нашем уме возникает конкретное впечатление, конкретный образ, но не может быть никакой общей идеи. «Если мы рассмотрим, что заявляют самые добросовестные философы о своем понимании термина «материальная субстанция», то обнаружим, что они признаются в своей неспособности связывать с этими звуками что-нибудь иное, кроме идеи сущего с акциденциями». И далее: «однако общая идея сущего мне кажется наиболее абстрактной и непонятной из всех. Ее следует понимать в каком-нибудь другом смысле, но в каком именно — нам не объяснили. Если я внимательно рассмотрю обе части, составляющие понятие, то есть значение слов «материальная субстанция», то (я убежден в этом) не найду никакого ясного смысла».
Согласно Беркли, невозможно и образовать абстрактные общие идеи человека, движения и т. д. «Точно так же, — пишет он, — для меня невозможно составить абстрактную идею движения, отличную от движущегося тела, — движения, которое ни быстро, ни медленно, ни криволинейно, ни прямолинейно, и то же самое может быть сказано обо всех прочих абстрактных идеях».
Абстрактные идеи Беркли рассматривал как обман слов. Беркли отвергает теорию, согласно которой человеческий разум обладает способностью к абстракции. Тем самым он и не признавал существования понятия материи как абстрактной идеи, материи как таковой. Он полагал, что понятие материи «заключает в себе противоречие», является «наиболее абстрактной и непонятной из всех идей». Поэтому он считал, что необходимо навсегда изгнать понятие материи из употребления. «Отрицание ее не принесет никакого ущерба остальному роду человеческому, который… никогда не заметит ее отсутствия. Атеисту действительно нужен этот призрак пустого имени, чтобы обосновать свое безбожие, а философы найдут, может быть, что лишились сильного повода для пустословия».
Из этих своих рассуждений он переходил к отрицанию объективного существования вещей. Так как существование качеств вещей обусловлено нашим восприятием, а субстанция — это носитель свойств, качеств, то значит все вещи и предметы окружающего мира, которые образуются из свойств, являются лишь восприятиями наших органов чувств. Для Беркли «быть — значит быть воспринимаемым» (esse est percipi). Таким образом, считая, что существовать — это быть воспринимаемым, Беркли отрицает существование объективного мира. Но этот вывод означает солипсизм, т. е. существование одного человека, для которого мир существует только тогда, когда он его воспринимает. Однако Беркли категорически отрицает обвинения в солипсизме, так как изложенные взгляды резко противоречили здравому смыслу.
Беркли семантически анализирует слово «существовать»: Я говорю, что стол, на котором пишу, существует, то есть я вижу его и могу потрогать; а если бы он находился за пределами моего кабинета, я бы сказал, что он существует, подразумевая, что смогу его воспринять, если он окажется в моем кабинете, или же какое-то другое сознание, которое в настоящее время его воспринимает. Например, существовал запах — то есть его обоняли; существовал звук — то есть был, слышим;… — вот все то, что я могу подразумевать под выражением такого рода. Потому мне совершенно непонятно то, что говориться об абсолютном существовании вещей безо всякого упоминания факта восприятия.
Беркли лишь отрицает существование такого понятия, как материя в философском понимании. Обвинения в солипсизме Беркли также пытается отвергнуть посредством следующих рассуждений. Он утверждает, что вещи продолжают существовать в силу того, что в тот момент, когда мы их не воспринимаем, их воспринимает другой человек. Существование (esse) вещей означает, что они воспринимаются (percipi): «это прямая и очевидная истина; весь порядок небес и все вещи, заполняющие землю, — одним словом, все тела вселенной, их существование состоит в том, чтобы быть воспринимаемыми или познанными. Пока вещи не будут действительно восприняты мной, то есть не будут в моем разуме либо в сознании какого-либо другого создания, они не существуют реально или, в противном случае, существуют в разуме какого-либо Вечного Духа».

Следовательно, когда говорится, что тела не существуют вне духа, то следует разуметь последний не как тот или другой единичный дух, но как всю совокупность духов. Духовная субстанция делится на два вида вещей: пассивные идеи и активные духи. Дух есть простое, нераздельное деятельное существо, которое воспроизводит и воспринимает идеи. Физический мир (или природа) представляет собою совокупность идей. Воспринимая идеи, мы замечаем, что некоторые зависят от нашей воли (закрыв глаза, мы можем представить любую вещь и производить с ней любые преобразования), а другие — нет. Например, мы не можем усилием воли расширить стены дома. Но раз эти идеи не подчиняются нашей воле, значит, существует другой, бесконечно более могучий дух, который их произвел, а мы их лишь воспринимаем. Этот высший Дух и есть Бог. Он порождает идеи внешних вещей и возбуждает в нас ощущения. Порядок и связь идей, порождаемых Богом, называется законами природы. Идеи, которые запечатлеваются в нас Творцом природы, называются действительными вещами. А когда они по нашей воле или сами собой вызываются в воображении, то в более точном смысле слова называются идеями или образами вещей.
Отстаивая принцип субъективного идеализма, Беркли хочет избежать солипсизма, т. е. вывода о том, что существует лишь один-единственный воспринимающий субъект. Поэтому вопреки исходному положению субъективного идеализма он утверждает, что субъект существует в мире не один. Вещь, которую перестал воспринимать один субъект, может быть воспринята другим субъектом или другими субъектами. Но даже если бы все субъекты исчезли, вещи не превратились бы в ничто. Они продолжали бы существовать как сумма «идей» в уме бога. Бог — это такой субъект, который, во всяком случае, не может исчезнуть. А потому не может исчезнуть и весь сотворенный им мир вещей: мир звезд, планет и Земли со всем, что существует на ней. Именно бог вкладывает в сознание отдельных субъектов содержание ощущений, возникающих при созерцании мира и отдельных вещей
Таким образом, начав с субъективного идеализма и пытаясь избежать солипсизма, Беркли своим признанием сверх природной духовной силы — бога делает шаг к объективному идеализму.

3. Спор между сенсуалистами (Д. Локк, Гельвеции) и рационалистами (Р. Декарт, Лейбниц)

В 17 веке главный философский спор разгорелся между Рационалистами (Декарт, Лейбниц) и Сенсуалистами (Ф.Бэкон, Гоббс, Локк). Сенсуалисты утверждали, что познание вырастает из фактов через обобщение. Рационалисты утверждали, что для построения знания простого обобщения недостаточно. Человеческий разум привносит в процесс познания нечто, чего в природе найти нельзя и никаким обобщением фактов получить невозможно — абстрактную идею.
Кто же прав? Что об этом можно сказать сегодня?
Во-первых, Декартову систему координат сегодня изучают в средней школе, а Лейбницево дифференциальное исчисление на первом курсе всякого инженерного колледжа, а Ф. Бэкона, Локка и Гоббса изучают только философы.
Во-вторых, Декарт и Лейбниц — математики. А в математике абстрактная идея первична.
В-третьих, Рационализм и Сенсуализм фиксируют две ступени познания — теоретическую и феноменологическую. В математике 17 века теоретическое уже победило, а в гуманитарных науках 17 века — еще нет.

4. Этика разумного эгоизма (Гельвеции и др.)

Разумного эгоизма теория — этическая концепция, выдвинутая просветителями 17 — 18 вв. В ее основе лежит принцип: правильно понятый личный интерес должен совпадать с общественным. В этике Гельвеция, Гольбаха, Дидро, позднее Фейербаха этика выражала интересы восходящей буржуазии в ее борьбе с аскетической феодально-христианской моралью, служила идейной подготовкой буржуазных революций. Эти мыслители исходили из возможности гармонического сочетания общественных и личных интересов при сохранении частной собственности. Этика разумного эгоизма отражала практику революционной буржуазии, свободу личной инициативы, идеализировала частное предпринимательство, а «общественный интерес» выступал в ней фактически как классовый интерес буржуазии.
Несистематически Гельвеций устанавливает следующие требования к этике как исследованию нравственности. Во-первых, в этике недопустимо оторванное от жизни умозрение. Идеалом для этики должна стать «экспериментальная физика» — в том смысле, что, как и в физике, в этике следует восходить от фактов к причинам. Во-вторых, моральные факты должны браться не изолированно, а в их историческом развитии — нравственность должна пониматься исторически. Последнего, по мнению Гельвеция, не хватало Монтеню — писателю, которого он высоко ценил, при том, что в изучении нравов Монтень сделал гораздо больше, чем платоники (и под платониками Гельвеций вполне мог иметь в виду Шефтсбери), которые, не желая знать фактов, доверяют только абстрактным рассуждениям. В-третьих, в изучении нравственности следует опираться на ум, а не на интуицию. В-четвертых, этика должна принимать во внимание социальные и политические условия, в которых живут и действуют люди; действительное понимание нравственности невозможно без широкого исследования нравов различных народов.
Как говорилось, теория морали Гельвеция носит разветвленный характер. Он не ограничивается указанием на основание нравственности и установлением ее общего принципа, но старается проследить действие этих начал в различных сферах общественной жизни, у разных социальных групп или на материале нравов разных народов. Тем не менее, было бы преувеличением считать, что его моральная теория цельна и непротиворечива. Теоретически интересна естественная для Гельвеция тенденция рассматривать в единстве вопросы объяснения морали и критерия моральности. Однако в действительности Гельвеций не придает значения разности этих исследовательских задач, а это их спонтанное объединение есть результат его Невнимания к методологическим вопросам такого рода.
В молодости Гельвеций зачитывался яркими произведениями французских моралистов. Особенное влияние на него оказал Франсуа де Ларошфуко (1613-1680) своими взглядами о роли себялюбия (amour-propre) в жизни человека. Себялюбие, стремление к частной выгоде, согласно Ларошфуко, является единственным действенным источником человеческих поступков. Если что и ограничивает его, так это тщеславие — т.е. иное выражение того же себялюбия. Гельвеций принимает этот взгляд на человека; правда, в отличие от Ларошфуко, Гельвеций считал, что себялюбие является источником не только порока, но и добродетели.
Себялюбие неоднородно. В себялюбии выражаются потребности человека и его интересы. В общем Гельвеций не различает специально эти факторы поведения, но из его высказываний можно сделать вывод о том, что человек стремится к наслаждению и выгоде и отвращается от страдания и вреда. Потребности отражают его отношение к наслаждению и страданию, интересы — к выгоде и вреду. Гельвеций утверждает, что в человеке есть «врожденное начало», особая способность — «физическая чувствительность», позволяющая ему чувствовать физические наслаждения и страдания. Поэтому первейший источник деятельности — голод, но самый могучий ее источник — любовь. Физическая чувствительность, проявляющаяся именно в чувствительности к удовольствиям и страданиям, есть «единственная причина наших действий, наших мыслей, наших страстей и нашей общительности». Страх, стыд, совесть, любовь к себе и любовь к независимости, — все это следствия физической чувствительности.
Желание удовольствия, удобства и пользы влечет человека к созданию сообществ. Импульс, толкающий человека к общению и сотрудничеству с другими людьми, Гельвеций называет уже частным интересом. И хотя выше были приведены его слова о том, что физическая чувствительность порождает в человеке общительность, — общительность есть результат действия физической чувствительности в особой ее форме — форме частного интереса. Частный интерес — непосредственный мотив образования сообществ и заключения договоров.
Частный интерес это подлинный властитель в мире людей. Он лежит в основе всех человеческих решений и деяний. Он сродни закону природы: «Если физический мир подчинен закону движения, то мир духовный не менее подчинен закону интереса». Следуя своему частному интересу, человек стремится как к личной выгоде, так и к благу другого человека. Исходя из своего интереса, человек определяет, в чем состоит добро, честность, справедливость и добродетель. Так же и доброжелательность к другим людям есть результат себялюбия, и они тем более доброжелательны, чем более полезными для себя считают тех, по отношению к кому доброжелательность выражается. В этом смысле люди ни добры, ни злы от рождения; они адекватны тем отношениям, которые их соединяют с другими людьми.
Эти положения Гельвеций высказывает в прямой и довольно резкой полемике с Шефтсбери, считавшим, что человек от природы не только себялюбив, но и доброжелателен. И эта полемика вполне доказывает, что рассуждения Гельвеция о роли физической чувствительности и частного интереса прямо относятся к морали.
Но у самого Гельвеция отнесенность этих положений к теории морали оказывается под вопросом из-за привнесения в рассуждение существенно новой идеи — общественного, или общего интереса.
Критерий нравственности. Общий интерес. Наряду с неоднократными замечаниями относительно того, что нравственные представления относительны и обусловлены частными интересами людей, Гельвеций развивает мысль, что все-таки есть иное мерило добра и зла, чем частный интерес, и это мерило — общий интерес. Сначала Гельвеций указывает на то, что в отдельном сообществе нравственные оценки утверждаются в соответствии с тем, что полезно и вредно для данного сообщества. Но здесь еще не происходит существенного сдвига в нравственном рассуждении: интерес сообщества — это тот же частный интерес. Более того, частный интерес отдельных сообществ ‘ хуже личного интереса, поскольку им отрицается как общественный интерес, так и личный интерес. Поэтому, прояснив содержание частного интереса отдельных сообществ, Гельвеций все-таки указывает: «во всяком отдельном сообществе личный интерес есть единственный критерий достоинства вещей и личностей». Вопреки давлению окружения личность должна отстаивать свое достоинство.
И здесь Гельвеций начинает говорить на несколько другом языке. В его рассуждениях появляются понятия «благородное тщеславие», «высокие идеи», «истинная добродетель», «подлинная цель нравственности». Люди обычно понимают добродетель сообразно своей выгоде, но истинная добродетель во все времена и во всех странах заключается в «поступках, полезных обществу и сообразных с общим интересом». За разным пониманием добродетели можно проследить и различные личностные типы: большинство признают лишь то, что сообразно их себялюбию, но есть и такие люди, которые «одушевлены высокими идеями и открыты новым истинам, и они во всем к ним стремятся». Для таких людей и в этом более возвышенном ценностном контексте и добро, и честность, и справедливость, и добродетель уже определяются в соответствии с тем, отражается ли в них общий интерес.
В связи с приведенными рассуждениями Гельвеция возникает естественный вопрос о природе общего интереса. Если в основе частного интереса лежит в конечном счете физическая чувствительность, то что лежит в основе общего интереса? Согласно Гельвецию, общий интерес представляет собой «совокупность частных интересов». Такое понимание общего интереса как будто вытекает из социально-договорной концепции общества: люди взаимоупорядочивают свои частные интересы, вступая в соглашения. Но в то же время Гельвеций пишет, что соглашения заключаются на основе общего интереса, и это значит, что общий интерес существует самостоятельно. Если признать возможной аналогию между индивидуальным и общественным организмом, то можно сказать, что общий интерес — это то, что отвечает потребностям общественного организма, общества как целого.

Список литературы

1. Введение в философию: Учеб. для вузов: В 2-х ч. / И.Т. Фролов и др. М., 1989. Ч. 1. Гл. II, § 6, 7. С. 146-169.
2. Невлева ИМ. Философия: Учеб. пособие. М., 1999. Гл. 5. С. 104-130.
3. Спиркин А.Г. Философия. М., 1998. Разд. 1. Гл. 4, § 1-9. С. 113-131. Гл. 5, § 1-4. С. 132-141.
4. Философский словарь / А.В. Адо, Н.Д. Александровская и др. 6-е изд. М., 1991. 560 с. (Бэкон, Локк, Гельвеции, Дидро, Гольбах, Лейбниц, Декарт, Спиноза, Д. Беркли.)