Рефераты по Культурологии

РЕФЕРАТ
по дисциплине Культурология
тема: «Феномен массовой культуры»

Содержание:
Введение
1. Подходы к феномену массовой культуры
1.1. Социальные основы массовой культуры
1.2. Функциональность культуры
2. Виды субкультур
2.1. Субкультура сельских производителей
2.2. Субкультура городских производителей
2.3. Элитарная субкультура
2.4. Криминальная субкультура
3. Причины возникновения массовой культуры
3.1. Освоение обыденной культурой
3.2. Процессы освоения обыденной культуры
3.3. Национальная культура
4. Современная массовая культура
4.1. Основные проявления массовой культуры
4.2. Основные направления современной массовой культуры
5. Две точки зрения на массовую культуру
5.1. О пользе массовой культуры
5.2. Массовая культура — зло
Заключение
Список использованной литературы

Введение.

Тема моего реферата посвящена такому феномену, как массовая культура. Массовая культура, будучи одним из самых ярких проявлений социокультурного бытия современных развитых сообществ, остается сравнительно малоосмысленным феноменом с точки зрения общей теории культуры.
С завершением формирования индустриального общества связывают и становление массовой культуры. Предпосылками этого процесса выступили массовая миграция населения в города. Возникновение многомиллионных армий, развитие различных обществ, движений и объединений, формирование политических партий и электоратов и интенсификация процесса управления.
Массовая культура, понятие, охватывающее многообразные и разнородные явления культуры XX в., получившие распространение в связи с научно-технической революцией и постоянным обновлением средств массовой коммуникации [8;199]. Производство, распространение и потребление продуктов массовой культуры, на мой взгляд, носит индустриально-коммерческий характер. Смысловой диапазон массовой культуры весьма широк от примитивного китча (ранний комикс, мелодрама, эстрадный шлягер, «мыльная опера») до сложных, содержательно насыщенных форм (некоторые виды рок-музыки, «интеллектуальный» детектив, поп-арт).
Также я считаю, что для эстетики массовой культуры характерно постоянное балансирование между тривиальным и оригинальным, агрессивным и сентиментальным, вульгарным и изощренным. Актуализируя и предугадывая ожидания массовой аудитории, массовая культура отвечает ее потребностям в досуге, развлечении, игре, общении, эмоциональной компенсации или разрядке и других ожиданий.
Феномен массовой культуры существует, а телевидение является самым эффективным средством тиражирования и распространения этой культуры. Массовая культура воздействует на массовое сознание, связана со средствами массовой коммуникации, ориентирована на потребительские вкусы и инстинкты, имеет манипулятивный характер [7;173]. Средства массовой информации представляют собой большую угрозу для независимого человека, она обладает опасным орудием внушения, орудием социальной дрессировки человека.

1. Подходы к феномену массовой культуры.

Интересные теоретические основания исследования социальных функций культуры (и в том числе массовой) были разработаны в последние годы Э. Орловой [2;218]. В соответствии с ее концепцией в морфологическом строении культуры можно выделить две области: обыденной культуры, осваиваемой человеком в процессе его общей социализации в среде проживания (прежде всего в процессах воспитания и общего образования), и специализированной культуры, освоение которой требует специального (профессионального) образования. Промежуточное положение между этими двумя областями с функцией транслятора культурных смыслов от специализированной культуры к обыденному сознанию человека и занимает массовая культура. Подобный подход к феномену массовой культуры представляется весьма эвристичным. В данной работе поставлена цель углубленного размышления о социально-функциональных характеристиках массовой культуры в русле этой концепции и соотнесения ее с концепцией социальных субкультур.
Со времени разложения первобытного общества, начала разделения труда, социальной стратификации в человеческих коллективах и сложения первых городских цивилизаций возникла и соответствующая дифференциация культуры, определяемая различием социальных функций разных групп людей, связанных с их образом жизни, материальными средствами и социальными благами, а также формирующейся идеологии и символики социальной престижности. Эти дифференцированные сегменты общей культуры того или иного исторического сообщества со временем стали называть социальными субкультурами. В принципе число таких субкультур может быть соотнесено с числом имеющихся в сообществе специализированных областей деятельности (специальностей, профессий), но задачи данной статьи не требуют столь мелкого структурирования культуры [2;218]. Достаточно выделить лишь несколько основных социально-классовых (сословных) субкультур, объединяющих большие группы людей в соответствии с их ролью и функциями в производстве средств физического и социального существования человека, в поддержании или нарушении социальной организации и регуляции жизни общества (порядка).

1.1. Социальные основы массовой культуры.

Массовая культура — это культура масс, культура, предназначенная для потребления народом; это сознание не народа, а коммерческой индустрии культуры; она враждебна подлинно народной культуре [5;74]. Она не знает традиций, не имеет национальности, ее вкусы и идеалы меняются с головокружительной быстротой в соответствии с потребностями моды. Массовая культура обращается к широкой аудитории, апеллирует к упрощенным вкусам, претендует на то, чтобы быть народным искусством.
В целях урбанизации и интенсивного движения (то есть массовая миграция населения в города), происходит резкий разрыв старых связей между людьми и поколениями, а монополия церкви и власти на управление сознанием людей подрывается. В соперничество за сознание человека вступают частные производители информации, товаров и услуг массового потребления. Они занимаются разрешением ставшей актуальной проблемой стандартизации социально-культурных установок, интересов и потребностей населения, управление политическим поведением, идеологическими ориентациями, потребительским спросом человека. Это требовало создания канала трансляции знаний, установок и норм, а также социально-значимой информации широким массам населения, всей нации.
Первым шагом стало введение всеобщего обязательного начального и среднего образования, затем развитие средств массовой информации, демократизация политических процедур (выборы). Огромную роль сыграло изобретение кинематографа, фотографии, граммофонной записи, ставших основой массового искусства, не требующего даже элементарной грамотности для своего восприятия.
Современная массовая культура, так или иначе, связана со средствами массовой информации, она опосредована техническими возможностями второй половины XX века (кассеты, спутник, связь, видеофильм). В такой ситуации массовые общества выступают и носителями культуры и средством манипулирования [7;174].

1.2. Функциональность культуры.

Функциональность культуры в массовом обществе определяется по разным измерениям [4;196], среди них:
— обеспечение социализации человека в условиях сложной и неустойчивой среды большого города. Через массовую культуру человек учится новым способам регуляции своего поведения, новым ценностям и социальным ролям, необходимым стилям поведения и образу жизни, форме отношений между людьми, возможностям разрешения конфликтной ситуации.
— массовая культура удовлетворяет потребность в восстановлении сил и отвлекает индивида от интенсивной гонки жизни за успехом. Она складывается не только на основе развлекательно-религиозных форм искусства, спорта, игр, но и постоянно расширяющейся сферы потребления пищи, одежды, бытовой техники, предметов обихода, образования. Все поступает к человеку через механизм массовой культуры.
Эта культура характеризуется всеобщностью, охватывающей серединную часть современного общества, но при этом затрагивает и состоятельную элиту, и маргинальные слои [3]. Предшествующая массовой популярная культура лишь претендовала на всеобщность. Массовая культура приобретает этот характер в силу перестройки общественной структуры, вызванной ростом среднего класса (более 50 %). Качественным выражением превращения культуры в средство стимуляции потребления и сам продукт потребления является реклама. Информационная нагрузка рекламы все больше сводится к минимуму, в пользу манипулирования индивида. Она нацеливает человека на реализацию первичных ценностей, связанных с материальным потреблением либо социальным престижем, имеющим предметное воплощение. Реклама создает иллюзию независимого выбора, подчиняя себе человека, навязывая ему иллюзорную потребность [8;198]. Именно деперсонификация и конформизм поведения человека, избавленного от необходимости сложного и долгого приобщения к высокой культуре, и является важнейшей чертой массовой культуры. Всеобщность массовой культуры не исключает ее жанрового разнообразия и структурирования в зависимости от социальных, возрастных, субкультурных различий.
В ситуации массового общества и обслуживающей его культуры структура человеческого бытия задается человеку как набор стандартных ситуаций и известных наперед программ: правильный политический строй, единственно верное учение, мода на имидж, сексуальный символ, звезды спорта и эстрады. Массовая культура является «эрзац»-продуктом в высоких областях культуры, не порождает собственных смыслов, а лишь имитирует явления специализированной культуры, пользуется ее формами, смыслами, не редко редуцируя их до уровня малокультурного потребления. Но ее нельзя оценивать однозначно негативно. Порожденная процессами социальной модернизации, массовая культура выполняет функцию инструмента обеспечения первичной социализации личности в условиях национального общества со стертыми сословно-классовыми границами. Она же выполняет своеобразную функцию транслятора смысла от специализированного смыслом [4;197].

2. Виды субкультур.

Поскольку любое общество не однородно, а состоит из множества групп (национальных, возрастных, социальных, профессиональных и т.д.), возникают малые культурные миры — субкультуры (сельская, городская, элитарная субкультура, криминальная субкультура и др.).

2.1. Субкультура сельских производителей.

Субкультура сельских производителей [6;321], называемой народной (в социально-демографическом плане), или этнографической (в плане наибольшей концентрации соответствующих специфических черт). Функционально эта культура производит главным образом средства поддержания физического (витального) существования людей — в первую очередь продукты питания. С точки зрения основных характеристик, этой субкультуре свойственен низкий уровень специализации по отдельным профессиям («классический» крестьянин, как правило, работник-универсал: и земледелец, и скотовод, и рыбак, и плотник одновременно, если только особые условия ландшафта не специализируют его более узко); низкий уровень индивидуальных социальных притязаний людей; незначительный разрыв между обыденной культурой крестьянского бытия и специализированными знаниями и умениями сельскохозяйственного труда. Соответственно и способ социального воспроизводства этой субкультуры в основном не выходит за рамки простой межпоколенной трансляции местной традиции природопользования и связанных с ней картины мира, верований, рациональных знаний, норм социальных отношений, обрядов и т. п., передача которых осуществляется в формах обыденного воспитания детей в семье и не требует какого-либо специального образования.

2.2. Субкультура городских производителей.

Несколько иные функции имеет субкультура городских производителей [6;322], которая на заре цивилизации формировалась как ремесленно-торговая, а позднее стала называться буржуазной (бюргерской), промышленной, пролетарской, постбуржуазной (социалистической) и т. п., хотя функционально оставалась той же самой. Эта культура производит средства не столько витального, сколько социального существования людей — орудия труда, оружие, предметы обихода, энергию, транспорт, связь, городскую среду обитания, знания о мире и о человеке, средства обмена (деньги) и механизмы их функционирования, торговлю, эстетические ценности и пр. Причем все это, как правило, производится в товарных объемах. Для данной субкультуры характерны сравнительно высокий и неуклонно повышающийся уровень профессиональной специализации ее субъектов (даже ремесленник античных времен — более или менее узкий специалист в своем деле, не говоря уже о более поздних мастерах, инженерах, врачах, ученых, художниках и пр.); умеренный уровень личных социальных притязаний (те представители городской субкультуры, которые отличаются повышенными социальными амбициями, обычно стремятся уйти в элитарную или криминальную сферы, а амбиции средних городских производителей, как правило, сравнительно умерены). Разрыв между обыденной и специализированными составляющими этой культуры в древности был небольшим (специальность ремесленника или купца осваивалась в процессе домашнего воспитания), но по мере научно-технического развития он намного увеличился (особенно в наукоемких профессиях). Соответствующим образом разделились и процессы социального воспроизводства этой субкультуры: обыденная культура среднего горожанина воспроизводится в рамках семейного воспитания и через институции национального образовательного стандарта (о котором речь пойдет ниже), а специализированная — через сеть средних специальных и высших учебных заведений.

2.3. Элитарная субкультура.

Третья социальная субкультура — элитарная [6;324]. Под этим словом обычно подразумевают особенную утонченность, сложность и высокую качественность культурной продукции. Но это не самая важная черта элитарной субкультуры. Ее главная функция — производство социального порядка (в виде права, власти, структур социальной организации общества и легитимного насилия в интересах поддержания этой организации), а также обосновывающей этот порядок идеологии (в формах религии, социальной философии и политической мысли). Элитарную субкультуру отличает очень высокий уровень специализации (подготовка священнослужителей — шаманов, жрецов и т. п., очевидно, является наидревнейшим специальным профессиональным образованием); высочайший уровень социальных притязаний личности (любовь к власти, богатству и славе считается «нормальной» психологией любой элиты). Разрыв между обыденной и специализированной составляющими этой социальной субкультуры так же, как и в буржуазной субкультуре, до недавнего времени был не очень велик. Усвоенные с детства знания и навыки аристократического воспитания, как правило, позволяли без дополнительного обучения исполнять обязанности рыцаря, офицера, придворного, чиновника любого ранга, да и монарха. Пожалуй, лишь функции священнослужителей требовали специальной подготовки. Такая ситуация продержалась в Европе до XVIII-XIX веков, когда элитарная субкультура начала сливаться с буржуазной, превращаясь в высший слой последней. Одновременно существенно возросли требования к профессиональной подготовленности исполнителей элитарных функций, что привело к возникновению соответствующих учебных заведений (военных, дипломатических, политико-административных). На сегодняшний день расхождение между обыденным и специализированным слоями элитарной субкультуры стало весьма значительным, ибо правящие круги большинства стран ныне пополняются людьми, как правило, не получившими домашнего аристократического воспитания. Хотя убедительных признаков устойчивого воспроизводства традиций обыденной элитарной культуры в большинстве развитых обществ нашего времени не наблюдается (реликт «русской интеллигенции», по-видимому, сохранился именно за счет ее противоречивого родства-антагонизма с социалистической утопией), тем не менее, говорить о «смерти» аристократической традиции пока преждевременно. Просто сама политическая и интеллектуальная элита стала иной, почти не связанной с потомственной аристократией прежних времен. И если ее специализированные формы более или менее преемственны по отношению к исторически сложившимся прежним, то на обыденном уровне новый «элитарный стиль», объединяющий аристократическую и буржуазную традиции, еще далек от гармони и своих форм даже в США и Западной Европе.

2.4. Криминальная субкультура.

И, наконец, еще одна социальная субкультура — криминальная [6;328]. Это культура целенаправленного нарушения господствующих социальных порядков и идеологии. В ней множество специфических специализаций: воровство, убийство, хулиганство, проституция, нищенство, мошенничество, национальный экстремизм, политический терроризм, революционное подполье, нелегитимное сектантство, еретичество, криминал на сексуальной почве, алкоголизм, наркомания и далее по всем статьям уголовного кодекса, а также перечням форм психических отклонений, социальной неадекватности и т. п. Эта субкультура существовала всегда и, видимо, в основе ее лежат какие-то особенности человеческой психики, ведущие к тем или иным формам протеста против абсолютной регламентированности социального бытия (насаждаемой, естественно, элитарной культурой). Интересующие нас параметры этой субкультуры отличаются очень противоречивыми (аморфными, неструктурированными) характеристиками. Здесь встречаются как высоко специализированные (терроризм), так и совершенно неспециализированные (хулиганство, алкоголизм) проявления криминальности, и какой-либо устойчивой дистанции между этими составляющими, так же как и какой-либо выраженной тенденции к повышению уровня специализированности, не видно. Социальные амбиции субъектов криминальной субкультуры также варьируются от предельно низких (бомжи, попрошайки) до предельно высоких (харизматические лидеры экстремистских политических движений и сект, политические и финансовые аферисты и др.). Криминальная субкультура выработала и свои особые институты воспроизводства: воровские притоны, места заключения, публичные дома, революционное подполье, тоталитарные секты и т. п.

3. Причины возникновения массовой культуры.

Существуют довольно противоречивые точки зрения по вопросу о времени возникновения «массовой культуры». Некоторые считают ее извечным побочным продуктом культуры и поэтому обнаруживают ее уже в античную эпоху [7;214]. Гораздо больше оснований имеют попытки связать возникновение «массовой культуры» с научно-технической революцией, породившей новые способы производства, распространения и потребления культуры. Буржуазная «массовая культура впервые сформировалась в США [5;76]. С одной стороны это демократизировало сферу культуры, с другой стороны, способствовало проникновению в эту сферу коммерческих, политических интересов, погони за прибылью.
Смешение культуры и политики может принять два разных направления. Оно может сделать культуру нетерпимой ко всякой культуре, кроме своей собственной; или привести к идеалу мирового государства, где будет существовать одна лишь единообразная мировая культура.

3.1. Освоение обыденной культуры.

По-моему мнению, традиционное противопоставление народной и элитарной субкультур, с точки зрения осмысления их социальных функций, является совершенно неубедительным. Оппозицией народной (крестьянской) субкультуре представляется городская (буржуазная), а контркультурой по отношению к элитарной (культуре эталонов социального порядка) видится криминальная (культура социального беспорядка). Разумеется, не возможно население какой-либо страны полностью «распихать» по тем или иным социальным субкультурам. Определенный процент людей по разным причинам всегда находится в промежуточном состоянии либо социального роста (перехода из сельской субкультуры в городскую или из буржуазной в элитарную), либо социальной деградации (опускаясь из буржуазной или элитарной «на дно» в криминальную).
Так или иначе, но выделение групп людей в качестве представителей той или иной социальной субкультуры представляется наиболее обоснованным, на мой взгляд, по специфическим чертам освоенной ими обыденной культуры, реализуемой в соответствующих формах образа жизни. Образ жизни, конечно, определяется в числе прочего и родом профессиональных занятий человека (у дипломата или архиерея неизбежно иные образы жизни, нежели у крестьянина или карманного вора), аборигенными традициями места проживания, но более всего — социальным статусом человека, его сословной или классовой принадлежностью. Именно социальный статус детерминирует направленность экономических и познавательных интересов личности, стиль ее досуга, общения, этикета, информационных устремлений, эстетических вкусов, моды, имиджа, бытовых обрядов и ритуалов, предрассудков, образов престижности, представлений о собственном достоинстве, норм социальной адекватности, общемировоззренческих установок, социальной философии и т. п., что составляет основной массив черт обыденной культуры.
Обыденная культура не изучается человеком специально (за исключением эмигрантов, целенаправленно осваивающих язык и обычаи новой родины), а усваивается им более или менее стихийно в процессе детского воспитания и общего образования, общения с родственниками, социальной средой, коллегами по профессии и пр. и корректируется на протяжении всей жизни индивида по мере интенсивности его социальных контактов.
Обыденная культура — это владение обычаями повседневной жизни социальной и национальной среды, в которой человек проживает и социально самореализуется [2;146].
Процесс овладения обыденной культурой называется в науке общей социализацией и инкультурацией личности [2;146], включающей человека не просто в национальную культуру какого-либо народа, но и — в обязательном порядке — в одну из его социальных субкультур, о которых речь идет выше.
Изучением обыденной культуры сельских производителей по сложившейся традиции занимается преимущественно этнография (включая культурную антропологию, этническую экологию и пр.), а обыденным слоем культуры других социальных страт в силу необходимости — общая история (историческая антропология и др.), филология (социальная семиотика, «московско-тартусская семиотическая школа), социология (социология культуры, урбанистическая антропология), но более всего, конечно, культурология [6;320].
Вместе с тем необходимо учитывать, что до XVIII-XIX веков ни одна из описанных социальных субкультур, ни даже их механическая сумма (в масштабе одного этноса или государства) не могут быть названы национальной культурой соответствующего государства. Прежде всего, потому, что еще не существовало единых общенациональных стандартов социальной адекватности и унифицированных для всей культуры механизмов социализации личности. Все это зарождается только в Новое время в ходе процессов индустриализации и урбанизации, становления капитализма в его классических, постклассических и даже альтернативных (социалистических) формах, трансформации сословных обществ в национальные и размывания сословных перегородок, разделявших людей, развития всеобщей грамотности населения, деградации многих форм традиционной обыденной культуры доиндустириального типа, развития технических средств тиражирования и трансляции информации, либерализации нравов и жизненных укладов сообществ, возрастающей зависимости политических элит от состояния общественного мнения, а производства продуктов массового потребления — от устойчивости покупательского спроса, регулируемого модой, рекламой и тому подобное.

3.2. Процессы освоения обыденной культуры.

Особое место здесь, как я упоминала ранее, занимают процессы массовой миграции населения в города, массовизации политической жизни сообществ (возникновение многомиллионных армий, профессиональных союзов, политических партий и электоратов). Однако в последние десятилетия ХХ века к перечисленным факторам прибавилась еще и динамика технологической революции — переход от индустриального этапа развития (интенсификации механического манипулирования рабочими органами) к постиндустриальному этапу (интенсификации процессов управления — получения и обработки информации и принятия решений).
В этих условиях столь же актуальными стали и задачи стандартизации социокультурных установок, интересов и потребностей основной массы населения, интенсификации процессов манипулирования человеческой личностью, ее социальными притязаниями, политическим поведением, идеологическими ориентациями, потребительским спросом на товары, услуги, идеи, собственный имидж и т. п. В прежние эпохи монополия на такого рода управление сознанием в более или менее массовом масштабе принадлежала церкви и политической власти. В Новое время в соперничество за сознание людей вступили также частные производители информации, товаров и услуг массового потребления [3]. Все это потребовало изменения механизмов общей социализации и инкультурации человека, подготавливающих личность к свободной реализации не только своего производительного труда, но и своих социокультурных интересов.
Если в традиционных сообществах задачи общей социализации личности решались преимущественно средствами персональной трансляции знаний, норм и образцов сознания и поведения (деятельности) от родителей детям, от учителя (мастера) к ученику, от священника к прихожанину и тому подобное (причем в содержании транслируемого социального опыта особое место занимал личностный жизненный опыт воспитателя и его персональные социокультурные ориентации и предпочтения), то на этапе сложения национальных культур подобные механизмы социального и культурного воспроизводства личности начинают терять свою эффективность.
Возникает необходимость в большей универсализации транслируемого опыта, ценностных ориентаций, образцов сознания и поведения; в формировании общенациональных норм и стандартов социальной и культурной адекватности человека; в инициировании его интереса и спроса на стандартизированные формы социальных благ; в повышении эффективности работы механизмов социальной регуляции за счет унифицирующего воздействия на мотивацию человеческого поведения, социальные притязания, образы престижности и тому подобное. Это, в свою очередь, вызвало необходимость создания канала трансляции знаний, понятий, социокультурных норм и иной социально значимой информации широким массам населения, охватывающим всю нацию, а не только ее отдельные образованные сословия. Первыми шагами в этом направлении стали введение всеобщего и обязательного начального, а позже и среднего образования, а затем — развитие средств массовой и информации (СМИ), демократических политических процедур, вовлекающих в свою орбиту все большие массы людей и тому подобное.

3.3. Национальная культура.

Следует отметить, что в национальной культуре (в отличие от сословной) дети, скажем, британской королевы и дети рабочего-поденщика из графства Суффолк получают общее среднее образование по более или менее однотипным программам (национальный образовательный стандарт), читают одни и те же книги, изучают одни и те же английские законы, смотрят те же телевизионные передачи, болеют за ту же футбольную команду и т. п., а качество их познаний в поэзии Шекспира или британской истории в большей мере зависит от их личных способностей, нежели от различий в программах общего образования. Разумеется, когда дело доходит до получения специального образования и профессии, возможности сравниваемых детей существенно разнятся и зависят от социальных обстоятельств их жизни. Но национальный стандарт на уровне общего среднего образования, единообразие в содержании общей социализации и инкультурации членов сообщества, развитие средств массовой информации и постепенная либерализация информационной политики в современных странах более или менее обеспечивают общенациональное культурное единство граждан и единство норм их социальной адекватности. Это и есть национальная культура в отличие от сословной, где для разных социальных групп разнились даже нормы социального поведения.
Формирование национальной культуры не отменяет ее деления на описанные выше социальные субкультуры. Национальная культура дополняет систему социальных субкультур, выстраивается как объединяющая надстройка над ними, снижающая остроту социально-ценностных напряжений между различными группами людей, задающая определенные универсальные эталоны некоторых социокультурных черт нации [7;256]. Разумеется, и до сложения наций имели место такого же рода объединяющие разные сословия черты этнической культуры: прежде всего язык, религия, фольклор, некоторые бытовые обряды, элементы одежды, предметов обихода и т. п. Вместе с тем, как представляется, этнографические культурные черты уступают национальной культуре прежде всего по уровню универсальности (в силу своей преимущественной неинституционализированности).
Формы этнической культуры весьма пластичны и вариативны в практике различных сословий. Нередко даже язык и религия у аристократии и плебса одного и того же этноса бывали далеко не тождественны. Национальная же культура задает принципиально единообразные эталоны и стандарты, внедряемые общедоступными специализированными культурными институтами: общим образованием, прессой, политическими организациями, массовыми формами художественной культуры и пр. К примеру, какие-то формы художественной литературы существуют у всех народов, имеющих письменную культуру, но до исторической трансформации этноса в нацию перед ним и не стоит проблема формирования общенационального литературного языка, который существует в разных регионах в виде различных местных диалектов. Одна из наиболее существенных характеристик национальной культуры заключается в том, что в отличие от этнической культуры, являющейся по преимуществу мемориальной, воспроизводящей историческую традицию коллективных форм жизни народа, культура национальная является прежде всего прогностической, артикулирующей скорее цели, нежели результаты развития, вырабатывающей знания, нормы, содержания и смыслы модернизационной направленности, проникнутые пафосом интенсификации всех сторон социальной жизни [7;259].
Однако главной сложностью в распространении национальной культуры является то, что современные знания, нормы, культурные образцы и смыслы вырабатываются почти исключительно в недрах высокоспециализированных областей социальной практики. Они более или менее успешно понимаются и усваиваются соответствующими специалистами; для основной же массы населения языки современной специализированной культуры (политической, научной, художественной, инженерной и т. п.) почти недоступны для понимания. Обществу требуется система средств по смысловой адаптации, перевода транслируемой информации с языка высокоспециализированных областей культуры на уровень обыденного понимания неподготовленных людей, по «растолковыванию» этой информации ее массовому потребителю, определенной «инфантилизации» ее образных воплощений, а также «управлению» сознанием массового потребителя в интересах производителя этой информации, предлагаемого товара, услуг и т. п.
Такого рода адаптация всегда требовалась для детей, когда в процессах воспитания и общего образования «взрослые» смыслы переводились на язык сказок, притч, занимательных историй, упрощенных примеров и пр., более доступных для детского сознания. Теперь подобная интерпретативная практика стала необходимой для человека на протяжении всей его жизни. Современный человек, даже будучи очень образованным, остается узким специалистом в какой-то одной области, и уровень его специализированности (по крайней мере, в элитарной и буржуазной субкультурах) из века в век повышается). В остальных областях ему требуется постоянный «штат» комментаторов, интерпретаторов, учителей, журналистов, рекламных агентов и иного рода «гидов», ведущих его по безбрежному морю информации о товарах, услугах, политических событиях, художественных новациях, социальных коллизиях, экономических проблемах и т. п. [8;180] Нельзя сказать, чтобы современный человек стал глупее или инфантильнее, чем его предки. Просто его психика, видимо, не может обработать такое количество информации, провести столь многофакторный анализ такого числа одновременно возникающих проблем, с должной оперативностью использовать свой социальный опыт и т. п. Не будем забывать, что скорость обработки информации в компьютерах во много раз превышает соответствующие возможности человеческого мозга.
Эта ситуация требует появления новых методов интеллектуального поиска, сканирования, селекции и систематизации информации, прессовки ее в более крупные блоки, разработки новых технологий прогнозирования и принятия решений, а также психической подготовленности людей к работе с таким объемными информационными потоками. Можно предположить, что после нынешней «информационной революции», т. е. повышения эффективности передачи и обработки информации, а также принятия управленческих решений с помощью компьютеров человечество ожидает «прогностическая революция» — скачкообразный рост эффективности прогнозирования, вероятностного расчета, факторного анализа и т. п., хотя и трудно предсказать, с помощью каких технических средств (или методов искусственной стимуляции мозговой деятельности) это может произойти.
Пока же людям требуется некое средство, снимающее избыточное психическое напряжение от обрушивающихся на них информационных потоков, редуцирующее сложные интеллектуальные проблемы к примитивным дуальным оппозициям («хорошее-плохое», «наши-чужие» и тому подобное), дающее индивиду возможность «отдохнуть» от социальной ответственности, личностного выбора, растворить его в толпе зрителей «мыльных опер» или механических потребителей рекламируемых товаров, идей, лозунгов и тому подобное. Реализатором такого рода потребностей и стала массовая культура [7;215].

4. Современная массовая культура.

Нельзя сказать, что массовая культура вообще освобождает человека от личностной ответственности; скорее, речь идет именно о снятии проблемы самостоятельного выбора. Структура бытия (по крайней мере, той его части, что касается индивида непосредственно) задается человеку как набор более или менее стандартных ситуаций, где все уже выбрано теми самыми «гидами» по жизни: журналистами, рекламными агентами, публичными политиками, звездами шоу-бизнеса и др. В массовой культуре уже все известно наперед: «правильный» политический строй, единственно верное учение, вожди, место в строю, звезды спорта и эстрады, мода на имидж «классового борца» или «сексуального символа», кинофильмы, где «наши» всегда правы и непременно побеждают, и прочее [6;330].
Но у меня напрашивается вопрос: а разве в прежние времена не возникало проблем с трансляцией идей и смыслов специализированной культуры на уровень обыденного понимания? Почему массовая культура появилась только в последние полтора-два века, и какие культурные феномены выполняли эту функцию раньше?
По-видимому, дело в том, что до научно-технического переворота последних веков действительно не было такого разрыва между специализированным и обыденным знанием (как его до сих пор почти нет в крестьянской субкультуре). Единственным очевидным исключением из этого правила была религия. Широко известно, сколь велик был интеллектуальный разрыв между «профессиональным» богословием и массовой религиозностью населения. Здесь действительно был необходим «перевод» с одного языка на другой (причем нередко в буквальном смысле: с латыни, церковнославянского, арабского, древнееврейского и др. на национальные языки верующих). Эта задача и в лингвистическом и в содержательном планах решалась проповедью (как с амвона, так и миссионерской). Именно проповедь, в отличие от богослужения, произносилась на абсолютно понятном пастве языке и являлась в большей или меньшей мере редукцией религиозной догматики к общедоступным образам, понятиям, притчам и т. п. Очевидно, церковную проповедь и можно считать историческим предшественником явлений массовой культуры [5;120].
Разумеется, какие-то элементы специализированных знаний и образцов из элитарной культуры всегда попадали в народное сознание и, как правило, претерпевали в нем специфическую трансформацию, приобретая порой фантастические или лубочные формы. Но это трансформации стихийные, «по ошибке», «по непониманию». Феномены же массовой культуры обычно создаются профессиональными людьми, преднамеренно редуцирующими сложные смыслы к примитиву «для необразованных» или в лучшем случае для детей. Нельзя сказать, что такого рода инфантилизация столь уж проста по исполнению; хорошо известно, что создание художественных произведений, рассчитанных на детскую аудиторию, во многих отношениях сложнее творчества «для взрослых», а техническое мастерство многих звезд шоу-бизнеса вызывает искреннее восхищение у представителей «художественной классики». Тем не менее, целенаправленность такого рода семантических редукций является одним из основных феноменологических признаков массовой культуры.

4.1. Основные проявления массовой культуры.

Среди основных проявлений и направлений массовой культуры нашего времени можно выделить следующие [4;106]:
» индустрия «субкультуры детства» (художественные произведения для детей, игрушки и промышленно производимые игры, товары специфического детского потребления, детские клубы и лагеря, военизированные и иные организации, технологии коллективного воспитания детей и т. п.), преследующие цели явной или закамуфлированной стандартизации содержания и форм воспитания детей, внедрения в их сознание унифицированных форм и навыков социальной и личной культуры, идеологически ориентированных миропредставлений, закладывающих основы базовых ценностных установок, официально пропагандируемых в данном обществе;

» массовая общеобразовательная школа, тесно коррелирующая с установками «субкультуры детства», приобщающая учащихся к основам научных знаний, философских и религиозных представлений об окружающем мире, к историческому социокультурному опыту коллективной жизнедеятельности людей, к принятым в сообществе ценностным ориентациям. При этом она стандартизирует перечисленные знания и представления на основании типовых программ и редуцирует транслируемые знания к упрощенным формам детского сознания и понимания;

» средства массовой информации (печатные и электронные), транслирующие широким слоям населения текущую актуальную информацию, «растолковывающие» рядовому человеку смысл происходящих событий, суждений и поступков деятелей из различных специализированных сфер общественной практики и интерпретирующие эту информацию в «нужном» для ангажирующего данное СМИ заказчика ракурсе, т. е. фактически манипулирующие сознанием людей и формирующие общественное мнение по тем или иным проблемам в интересах своего заказчика (при этом в принципе не исключается возможность существования неангажированной журналистики, хотя практически это такая же нелепость, как и «независимая армия);

» система национальной (государственной) идеологии и пропаганды, «патриотического» воспитания и пр., контролирующая и формирующая политико-идеологические ориентации населения и его отдельных групп (например, политико-воспитательная работа с военнослужащими), манипулирующая сознанием людей в интересах правящих элит, обеспечивающая политическую благонадежность и желательное электоральное поведение граждан, «мобилизационную готовность» общества к возможным военным угрозам и политическим потрясениям и т. п.;

» массовые политические движения (партийные и молодежные организации, манифестации, демонстрации, пропагандистские и выборные кампании и т. п.), инициируемые правящими или оппозиционными элитами с целью вовлечения в политические акции широких слоев населения, в большинстве своем весьма далекого от политических интересов элит, мало понимающего смысл предлагаемых политических программ, на поддержку которых людей мобилизуют методом нагнетания политического, националистического, религиозного и иного психоза;

» массовая социальная мифология (национал-шовинизм и истерический «патриотизм», социальная демагогия, популизм, квазирелигиозные и паранаучные учения и движения, экстрасенсорика, «кумиромания», «шпиономания», «охота на ведьм», провокативные «утечки информации», слухи, сплетни и т. п.), упрощающая сложную систему ценностных ориентаций человека и многообразие оттенков миропонимания до элементарных дуальных оппозиций («наши — ненаши»), замещающая анализ сложных многофакторных причинно-следственных связей между явлениями и событиями апелляциям к простым и, как правило, фантастическим объяснениям (мировой заговор, происки иностранных спецслужб, «барабашки», инопланетяне и пр.), партикуляризирующая сознание (абсолютизирующее единичное и случайное, игнорируя при этом типичное, статистически преобладающее) и т. п. Это, в конечном счете, освобождает людей, не склонных к сложным интеллектуальным рефлексия, от усилий по рациональному объяснению волнующих их проблем, дает выход эмоциям в их наиболее инфантильном проявлении;

» индустрия развлекательного досуга, включающая в себя массовую художественную культуру (практически по всем видам литературы и искусства, быть может, за определенным исключением архитектуры), массовые постановочно-зрелищные представления (от спортивно-цирковых до эротических), профессиональный спорт (как зрелище для болельщиков), структуры по проведению организованного развлекательного досуга (соответствующие типы клубов, дискотеки, танцплощадки и пр.) и иные виды массовых шоу. Здесь потребитель, как правило, выступает не только в роли пассивного зрителя (слушателя), но и постоянно провоцируется на активное включение или экстатическую эмоциональную реакцию на происходящее (порой не без помощи допинговых стимуляторов), что является во многих отношениях эквивалентом все той же «субкультуры детства», только оптимизированным под вкусы и интересы взрослого или подросткового потребителя. При этом используются технические приемы и исполнительское мастерство «высокого» искусства для передачи упрощенного, инфантилизированного смыслового и художественного содержания, адаптированного к невзыскательным вкусам, интеллектуальным и эстетическим запросам массового потребителя. Массовая художественная культура достигает эффекта психической релаксации нередко посредством специальной эстетизации вульгарного, безобразного, брутального, физиологического, т. е. действуя по принципу средневекового карнавала и его смысловых «перевертышей». Для этой культуры характерно тиражирование уникального, культурно значимого и сведение его к обыденно-общедоступному, а порой и ирония над этой общедоступностью и т. п. (опять-таки на основе карнавального принципа профанирования сакрального);

» индустрия оздоровительного досуга, физической реабилитации человека и исправления его телесного имиджа (курортная индустрия, массовое физкультурное движение, культуризм и аэробика, спортивный туризм, а также система хирургических, физиотерапевтических, фармацевтических, парфюмерных и косметических услуг для исправления внешности), что, помимо объективно необходимой физической рекреации человеческого организма, дает индивиду возможность «подправить» свою внешность в соответствии с актуальной модой на тип имиджа, со спросом на типажи сексуальных партнеров, укрепляет человека не только физически, но и психологически (поднимает его уверенность в своей физической выносливости, тендерной конкурентоспособности и т. п.);

» индустрия интеллектуального и эстетического досуга («культурный» туризм, художественная самодеятельность, коллекционирование, интеллектуально или эстетически развивающие кружки по интересам, разнообразные общества собирателей, любителей и поклонников чего бы то ни было, научно-просветительские учреждения и объединения, а также все, что попадает под определение «научно-популярное», интеллектуальные игры, викторины, кроссворды и т. п.), приобщающая людей к научно-популярным знаниям, научному и художественному любительству, развивающая общую «гуманитарную эрудицию» у населения, актуализирующая взгляды на торжество просвещенности и гуманности, на «исправление нравов» посредством эстетического воздействия на человека и т. п., что вполне соответствует еще сохраняющемуся в культуре западного типа «просвещенческому» пафосу «прогресса через знание»;

» система организации, стимуляции и управления потребительским спросом на вещи, услуги, идеи как индивидуального, так и коллективного пользования (реклама, мода, имиджмейкерство и т. п.), формулирующая в общественном сознании стандарты социально престижных образов и стилей жизни, интересов и потребностей, имитирующая в массовых и доступных по ценам моделях формы элитных образцов, включающая рядового потребителя в ажиотажный спрос как на престижные предметы потребления, так и модели поведения (особенно проведения досуга), типы внешности, кулинарные предпочтения, превращающая процесс безостановочного потребления социальных благ в самоцель существования индивида;

» разного рода игровые комплексы от механических игровых автоматов, электронных приставок, компьютерных игр и т. п. до систем виртуальной реальности, развивающие определенного рода психомоторные реакции человека, приучающие его к быстроте реакции в информационно недостаточных и к выбору в информационно избыточных ситуациях, что находит применение как в программах подготовки определенных специалистов (летчиков, космонавтов), так и в общеразвивающих и развлекательных целях;

» всевозможные словари, справочники, энциклопедии, каталоги, электронные и иные банки информации, специальных знаний, публичные библиотеки, «Интернет» и т. п., рассчитанные не на подготовленных специалистов в соответствующих областях знаний, а на массовых потребителей «с улицы», что также развивает просвещенческую мифологему о компактных и популярных по языку изложения компендиумах социально значимых знаний (энциклопедиях), а по существу возвращает нас к средневековому принципу «реестрового» построения знания.

4.2. Основные направления современной массовой культуры.

Поскольку в повседневном быту люди сталкиваются с феноменами массовой культуры чаще всего в ее наиболее коммерциализированных проявлениях — эстрадно-музыкальном, эротическом и развлекательно-игровом шоу-бизнесе, в «низких» жанрах кино и литературы, назойливой и безвкусной рекламе, низкопробных публикациях и передачах СМИ и тому подобное, в обществе (в частности в отечественном) сложилось несколько однобокое представление о массовой культуре как о сугубо коммерческой, безвкусной и безнравственной «контркультурной» тенденции, характерной своей откровенностью в сексуальной сфере, нездоровым интересом к проблемам человеческой физиологии и психопатологии, образам насилия, жестокости, антиэстетизма и прочее, по существу паразитирующей на всем том, что в традиционной культуре всегда считалось запретным, тайным или, по крайней мере, не рекомендуемым к публичной демонстрации [5;109]. Разумеется, все это имеет широкое распространение в массовой культуре, но отнюдь не потому, что она не способна к самовыражению в других образных системах, на других более эстетических языках.
Вспомним, что в тоталитарных обществах имеет место совершенно другая по своим формам и проявлениям массовая культура милитаристско-психопатического склада, ориентирующая людей не на индивидуализированный выбор чего-то желаемого, а на «хождение строем под барабан», на образы сексуальности не чувственно-эротического, а военно-спортивного типа, прославляющая тот же самый культ насилия, но не ради защиты чести и достоинства личности (традиция, идущая в западной культуре еще от средневековых саг и поэм о странствующих рыцарях: образы Дон Кихота и Шерлока Холмса, а сегодня воплощаемая Джеймсом Бондом, «крутым Уокером»), а насилия политического по отношению к «врагам народа», «инородцам», «иноверцам» и прочее, приветствующая интимные отношения не ради любви и наслаждения, а ради воспроизводства «представителей чистой расы», «классовых борцов за правое дело»…
Все это уже имело место на разных этапах истории человечества. Но условия жизни (правила игры социального общежития) к сегодняшнему дню радикально переменились. Сегодня люди (особенно молодежь) ориентированы на совершенно другие стандарты социальной престижности, выстроенные в той системе образов и на том языке, которые уже фактически стали международными и которые, несмотря на брюзжание старшего поколения и традиционалистски ориентированных групп населения, вполне устраивают окружающих, привлекают и завлекают. И никто эту «культурную продукцию» не навязывает. В отличие от политической идеологии здесь что-либо никому навязать нельзя. За каждым сохраняется право выключить телевизор, когда ему захочется.
Массовая культура как один из наиболее свободных по режиму своего распространения товаров на рынке информации может существовать только в условиях добровольного и ажиотажного спроса [8;193]. Конечно, уровень подобного ажиотажа искусственно поддерживается заинтересованными продавцами товара, но сам факт повышенного спроса именно на это, выполненное именно в этой образной стилистике, на этом языке, порожден самим потребителем, а не продавцом. В конце концов, образы массовой культуры, как и всякая иная образная система, демонстрируют нам не что иное, как наше собственное «культурное лицо», которое на самом деле было присуще нам всегда; просто в советское время эту «сторону лица» не показывали по телевизору. Если бы это «лицо» было абсолютно чужим, если бы в обществе не имел места действительно массовый спрос на все это, мы бы и не реагировали на него столь остро.
Но главное все же заключается в том, что подобная коммерчески привлекательная, выставленная на свободную продажу компонента массовой культуры является отнюдь не самой существенно значимой ее чертой и функцией, а может быть и наиболее безобидным ее проявлением. Гораздо важнее то, что массовая культура представляет собой новый в социокультурной практике, принципиально более высокий уровень стандартизации системы образов социальной адекватности и престижности, какую-то новую форму организации «культурной компетентности» современного человека, его социализации и инкультурации, новую систему управления и манирулировапния его сознанием, интересами и потребностями, потребительским спросом, ценностными ориентациями, поведенческими стереотипами и тому подобное.
Однако, насколько это опасно? Или, может быть, наоборот, в сегодняшних условиях необходимо и неизбежно? Точного ответа на этот вопрос не сможет дать никто.

5. Две точки зрения на массовую культуру.

В настоящее время у людей нет единой точки зрения на массовую культуру [6;332] одни считают ее благом, потому что она все-таки несет в себе смысловую нагрузку, заставляет общество обратить внимание на какие-либо факты.
Другие же считают ее злом, орудием управления массами руководящей верхушкой.

5.1. О пользе массовой культуры.

Уже несколько десятков лет культурологи Европы критикуют массовую культуру за примитивный уровень, рыночные ориентации, оболванивающий эффект. Оценки «китч», «примитив», «литература толкучки» типичны. Но в последние годы защитники элитарного искусства все чаще начали замечать, что элитарная литература не несет общественно важной информации. А развлекательная продукция вроде «Крестного отца» оказывается довольно точным и глубоким анализом западного общества. И может быть, что успех такой литературы обусловлен именно ее познавательной, а не развлекательной стороной.
А в отношении старых советских фильмов, например фильмов Эльдара Рязанова, и нет сомнений в их познавательной ценности. Но это не конкретная информация о каких-то реалиях бытия, а репрезентация структур отношений, типичных характеров и конфликтов. Это мировоззренческие ориентации ушедшего прошлого, прежде всего отношений коллективизма, понятия общего дела, светлого будущего и героического поведения. То, что на идеологическом уровне потеряло свою привлекательность, сохраняет ее на уровне массового сознания.
Не следует страшиться «массового общества», а следует надеяться, что оно преодолеет ограниченность индивидуалистического общества, в котором полнокровное развитие возможно лишь для немногих, а ориентация на общие задачи вообще маловероятна.
Усложнение же мира, появление глобальных проблем, угрожающих человечеству, требует изменения ориентации с индивидуализма на солидарность и товарищество. Требуется такое объединение усилий такое согласование деятельности, которое «индивидуальной инициативе и кооперации людей индивидуалистического склада уже не под силу».
То, о чем мечтал представитель индивидуалистического общества, уже было достигнуто в нашей стране, утеряно и сейчас снова как-то восстанавливается на уровне «культуры бедности» и в воображении. Именно воображение есть основной сферой реализации массовой культуры. Новые мифы евразийства, геополитики, столкновения цивилизаций, возвращения средневековья формируются в России и заполняют мировоззренческий вакуум постсоветского пространства. Так, на место выталкиваемой из России классической доиндустриальной и достаточно систематизированной индустриальной русской культуры приходит эклектичная культура переходного общества.
В отличие от массовой культуры развитых стран, мозаично дополняющей жесткую системность технологического и соционормативного уровней и тем самым создающей новую манипулятивную тотальность, массовая культура России хаотично заполняет хаотичную социальную реальность.
Массовая культура, как известно, ценностей не производит. Она их тиражирует. Идеологема предшествует мифологеме — рассуждать о том, как массовая культура использует архаические способы воспроизводства, уже не интересно. И уж, конечно, не стоит обвинять ее в «новом варварстве».
Механизм культуры не всегда тождествен ее содержанию — на службу цивилизации могут быть поставлены вполне варварские методы распространения культуры. Так, например американская кинематография много лет успешно справляется с пропагандой насилия во имя свободы, с проповедью законопослушания и оправдания частной жизни.
А мифологемы постсоветского масскульта происходят от самих себя. Четких и ясных идеологем, которые артикулировали бы осознанно принятую и иерархически структурированную систему общественных ценностей, на мой взгляд, не существует.
Вполне естественно, что люди, не справившиеся с производством идеологем, далеки от адекватного толкования феноменов массовой культуры. Точнее сказать, чаще всего их не замечают.

5.2. Массовая культура — зло.

В настоящее время западная цивилизация вступает в фазу застоя и окостенения. Следует заметить, что данное утверждение относится, главным образом, к области духа, но, т. к. она определяет развитие прочих сфер человеческой деятельности, то стагнация коснется и материальных уровней бытия. Экономика здесь не является исключением, потому что в конце XX века стало очевидно, что большая часть населения Земли осуществило добровольный или вынужденный выбор в пользу экономики рыночного либерализма. Грядет новый, сначала, экономический тоталитаризм. На первых порах он будет «мягким», так как нынешние поколения западных людей привыкли хорошо питаться и иметь легкую и приятную среду обитания. Приучение новых поколений к менее комфортным условиям жизни и последующее сокращение старых поколений позволит ввести более жесткую модель, которая потребует соответствующего контроля над общественными отношениями.
Предварять этот процесс будет ужесточение и упрощение позиции средств массовой информации. Эту тенденцию можно наблюдать во всех странах и, фактически, на любых уровнях, — от респектабельных газет и журналов и «первых» каналов телевидения до бульварной прессы.
Понятно, что установление «нового мирового порядка» в его тоталитарном виде требует не только экономического и идеологического обеспечения, но и эстетического базиса. В этой области слияние либерально-демократической идеологии и позитивистко-материалистической индивидуалистической философии порождает феномен массовой культуры. Подмена культуры массовой культурой должна упростить управление человеком, т. к. она сводит весь комплекс эстетических ощущений к животным инстинктам, переживаемых в форме зрелища.
Вообще же разрушение культуры является прямым следствием западной либеральной демократии. Ведь что есть демократия? Демократия — это власть, которая представляет большинство населения того или иного региона или организации. Либерализм воплощает собой абсолютное следование рыночным законам и индивидуализму. При отсутствии авторитарных и духовных противовесов производители эстетического продукта ориентируются только на мнения и вкусы толпы. Очевидно, что при таком стечении обстоятельств, неизбежно возникает феномен «восстания масс». Массы предъявляют спрос, прежде всего, на дурновкусие, на бесконечные бестселлеры и «мыльные оперы». Если элита не заботится о формировании и привитии высоких идеалов в массах, то сами собой эти идеалы никогда не утвердятся в народной жизни. Высокое всегда трудно, а большинство всегда выбирает то, что легче и удобнее.
Возникает любопытный парадокс, при котором массовая культура, будучи порождением широких демократических слоев общества, начинает использоваться либеральной элитой в целях управления.
По инерции часть «верхушки» еще продолжает тянуться к истинным шедеврам, но система не благоприятствует ни творчеству, ни потреблению последних. Таким образом, хам, создавший массовую культуру, начинает управляться хамом, входящим в элиту. Отныне принадлежность к «высшему» сословию определяется только чисто техническими, интеллектуальными способностями, количеством контролируемых денег и клановой принадлежностью. Уже не идет речь ни о каком духовном или этическом превосходстве элиты над массами.
Не нужно думать, что данный процесс не оказывает никакого влияния на повседневность. Хамство пробивает себе дорогу и в жаргонизации языка, и в снижении уровня, как принято говорить, гуманитарных знаний, и в поклонении духу плебейства, который царит на телевидении. Большинство тоталитарных диктаторов прошлого можно обвинять в человеконенавистничестве, патологической жестокости и нетерпимости, но почти никого нельзя обвинить в банальности. Все они всяческими путями бежали пошлости, даже если это у них плохо получалось.

Заключение.

Хотя массовая культура, безусловно, является «эрзац-продуктом» специализированных «высоких» областей культуры, не порождает собственных смыслов, а лишь имитирует явления специализированной культуры, пользуется ее формами, смыслами, профессиональными навыками, нередко пародируя их, редуцируя до уровня восприятия «малокультурного» потребителя, не стоит оценивать это явление однозначно негативно.
Массовая культура порождается объективными процессами социальной модернизации сообществ, когда социализирующая и инкультурирующая функции традиционной обыденной культуры (сословного типа), аккумулирующей социальный опыт городской жизни в доиндустриальную эпоху, утрачивают свою эффективность и практическую актуальность, а массовая культура фактически принимает на себя функции инструмента обеспечения первичной социализации личности в условиях национального общества со стертыми сословно-классовыми границами [8;201].
Вполне вероятно, что массовая культура является эмбриональным предшественником какой-то новой, еще только нарождающейся обыденной культуры, отражающей социальный опыт жизни уже на индустриальном (национальном) и постиндустриальном (во многом уже транснациональном) этапах развития, и в процессах селекции ее пока еще весьма неоднородных по своим характеристикам форм может вырасти новый социокультурный феномен, параметры которого нам еще не ясны.
Так или иначе, но очевидно, что массовая культура представляет собой вариант обыденной культуры городского населения эпохи «высоко специализированной личности», компетентной только в своей узкой сфере знаний и деятельности, а в остальном предпочитающей пользоваться печатными, электронными или одушевленными справочниками, каталогами, «гидами» и иными источниками экономно скомпонованной и редуцированной «для круглых дураков» информации.
В конце концов, эстрадная певица, приплясывающая у микрофона, поет примерно о том же, о чем писал в своих сонетах Шекспир, но только в данном случае, переведенном на простой язык. Для человека, имеющего возможность читать Шекспира в подлиннике, это звучит отвратительно. Но можно ли научить все человечество читать Шекспира в подлиннике (как об этом мечтали философы-просветители), как это сделать и — главное — нужно ли это вообще? Вопрос, надо сказать, далеко не оригинальный, а лежащий в основе всех социальных утопий всех времен и народов. Массовая культура не является ответом на него. Она лишь заполняет нишу, образуемую отсутствием какого-либо ответа.
Лично у меня, двоякое отношение к феномену массовой культуры: с одной стороны я считаю, что любая культура должна вести людей вверх, а не опускаться до их уровня ради коммерческой прибыли, с другой стороны если не будет массовой культуры, то массы окажутся отделенными от культуры вовсе.

Список использованной литературы.

1. Электронная энциклопедия «Кирилл и Мефодий».
2. Орлова Э. А. Динамика культуры и целеполагающая активность человека / Морфология культуры: структура и динамика — М.: Аспект-Пресс, 1994. — 523 с.
3. Флиер А. Я. Культура как фактор национальной безопасности / «Общественные науки и современность»,1998, № 3.
4. Флиер А. Я. Массовая культура и ее социальные функции / А. Я. Флиер. — М.: Высшая школа культурологии, 1999. — 280 с.
5. Фуко М. Слова и вещи. Археология гуманитарного знания. СПб.: Лань, 1994. — 186 с.
6. Культурология: Хрестоматия для высшей школы. — М.: Академический проспект, 2000. — 640 с.
7. Массовая культура: учебное пособие для вузов социально-гуманитарного профиля / [К.З. Акопян и др.]. — М.: Альфа — М: Инфра -М,, 2004. — 301 с.
8. Массовая культура — иллюзия и действительность. — М.: Искусство, 1975. — 255 с.